Алкоголизация подрастающего поколения. -| Алкоголизм, пьянство

В дореволюционной России спиртные напитки проникли и в школу. Пили ученики средней школы, особенно много пили студенты, но и в начальной школе алкоголь занимал видное место. Доктор А. М. Коровин обследовал 22617 детей начальной школы, и оказалось, что из каждых 100 мальчиков уже потребляли спирные напитки 67 и из каждых 100 девочек —46. Те алкоголики, с которыми нам, врачам, приходится иметь дело как с больными, обычно сообщают о себе, что они начали пить с 10—12-и летнего возраста. Сначала пили дома, за общим столом, а потом, уже стали пить в трактирах, в компании и без компании.
В громадном большинстве случаев дети пьют потому, что им предлагают, и их учат пить взрослые: родители, родственники и пр.
Вот как, например, рассказывается о детстве одного алкоголика (Семена) в художественном сказе «Дурманы» Воздвиженского.
Здесь приводится отрывок сказа:
«Вечером Семен уже лежач в психиатрической больнице. Дежурная сестра на докладе у доктора сообщала: прибыл тяжелый больной—белая горячка. Положение очень и очень тяжелое.
На другой день доктор расспрашивал жену Семена:
— Скажите, сколько лет пьет ваш муж?
— Да как вам сказать: еще парнем был, женихом—выпивал,— ну уж не так много. А вот теперь—только в получку. Как получит аванс, так и кончено—обязательно выпьет...
На особом листе была записана со слов жены Семена вся история его болезни с того далекого времени, когда Семену было всего 12 лет. Жив был отец Семена, дядя Кузьма—покойник теперь, а тогда выпить любил. В престольный праздник—в Петров день — понаехали гости—родные к отцу Семена. По «закону христианскому» стал Кузьма гостей чаркой потчевать:
— А что же Семка-то? Небось, тоже налить надо?
— Да ведь он.мал еще!
— Чего мал?—пущай приучается. Сема, Сема поди сюда! Отец наливает сыну зеленой отравы-сивухи, подает и говорит:
— Пей. Разум не пропивай! Следов не оставляй! Пей до самого донышка!
Попробовал Семен:
— Горько... Жжет... Не могу, не хочу!
— Да ты девка, что ли, а? Какой же после этого из тебя мужик выйдет? Пить должен все сразу: ни капельки не оставлять... Вот так... Смотри: учись у меня.
Как-раз было так, что у Кузьмы несчастье пошло за несчастьем: жена померла, хлеб не уродился, хозяйство за долги стали описывать.
Мертвецкую чашу запил Кузьма. Сеньку люди добрые на завод в Москву определили, а покойник Кузьма допился до того, что распух весь, и водянка его водой залила».
В настоящее время эта грозная опасность алкоголизации надвигается на детей и подростков Республики.
Через Московский Наркодиспансер прошло с 1 октября 1924 г. по 1 октября 1925 г. 800 алкоголиков до 18-летнего возраста. В городах детская беспризорность создает условия, в которых особенно легко возникает детский алкоголизм. Нам в работе по обследованию беспризорных детей приходилось не мало встречать из их среды уже знакомых с опьянением.
Д-р Футер наблюдал в Москве из каждых 100 беспризорных детей, ночевавших в ночлежке, 35—40 детей, которые пили алкоголь и нюхали кокаин. Некоторые из них уже страдали в связи с постоянным потреблением алкоголя и кокаина явлениями душевной болезни: одному мерещатся крысы, выползающие из угла, другому бумажки на дне мусорного ящика кажутся червонцами, третьего преследуют на улице и т. д. («Московский Медицинский Журнал», № 10—1925 г.).
С фабрик, заводов и из деревень появляется в текущей печати' ряд тревожных сообщений о детской алкоголизации в самой грозной форме—в образе самогонки.
«Главное зло на заводе—пьянство. Пьют и малые, и старые»— пишет рабкор Лукьяновского Стеклозавода имени Ст. Разина («Правда», № 169—1925 г.). Или вот сообщение с «Пролетарской Мануфактуры» из Твери: «самогонка—самое большое зло на фабрике. Пьют мужчины, пьют женщины и, что особенно плохо, пьют даже дети в возрасте 15—16 лет. «Зеленый змий» захватил и их в свои объятия насчет выпивки»—и т. д.
В газете «Известия ВЦИК» (1923 г.—№ 34), в фельетоне Нерадова «Три идола», рассказывается как в деревнях пьют и в пьяном угаре дерутся подростки и юноши, как взрослые поят самогоном детей. Детская гримаса отвращения от выпитого отвратительного яда только смешит непонимающих всей преступности своего поведения отравителей. «Рабочая газета» (№ 62—1923 г.) сообщает: «В Донской области варка самогонки происходит в каждой хате. Самогоном напиваются даже дети». Много других подобного рода печальных сообщений и примеров можно привести, так как их можно почерпнуть в газетах и слышать от очевидцев.
Приезжающие из деревни рассказывают, что там поголовно все пьют самогонку и спаивают ею детей и подростков. Самогонку дают даже грудным детям, чтобы те «хорошо спали и росли крепкими».
В своей статье «Надо положить решительный конец» («Известия ВЦИК», 1923 г.—№ 46) Народный Комиссар Здравоохранения, тов. Н. А. Семашко, пишет:
<Самогоном начинают спаивать детей... самогонка подкралась теперь к будущему страны, нашему подрастающему поколению... больше терпеть нельзя»...
В городах дают детям сладкое виноградное вино и пиво.
Таким образом, подрастающее поколение получает первые уроки опьянения от старших.
С самого раннего детства дети видят примеры пьянства со стороны старших, а дурные примеры, как говорят, заразительны. Дети слышат постоянные рассуждения, что «выпить - необходимо для здоровья», что «без этого в нашем деле нельзя» и т. д., поэтому с самого раннего детства они привыкают думать, что пить спиртные напитки можно, полезно и нужно. Из рук старших узнают дети и подростки первое опьянение, слышат поощрения от отцов, получают от них одобрительные замечания и указания: «пей за столом, а не пей за углом», «пей,1а дело разумей» и т. д. Подрастающее поколение быстро воспринимает пьяную заразу. Если нет противодействия этой заразе в виде просвещения, физических упражнений и культурных развлечений, то пролетарская .молодежь быстро вливается в армию пьющих.
Таким образом, алкоголизация детей и юношей готовит новые кадры пьющих и поставляет «смену» старым, уходящим из жизни, потребителям спиртных напитков.
5. Алкоголизм болезнь.
Наконец, как мы видели, потребление спиртных напитков носит характер и болезни—алкоголизма. Тогда человек испытывает властное, неудержимое и непреодолимое влечение к алкоголю. Влечение это подчиняет себе всю личность больного. Желание выпить у него так сильно, что без медицинской помощи он уже не в силах с ним справиться. Болезнь эта при известном предрасположении обычно вырабатывается, как уже об этом говорилось, из «умеренного» потребления спиртных напитков, из случайных выпивок и т. д. У наследственно отягощенных лиц она часто выражается в виде запоя.
Например:
Гражд. Р., 40 л. бухгалтер. Поступает в больницу 9-й раз. В наследственности имеется алкоголизм, — один брат застрелился. Сам больной начал пить с 23 лет, сначала в компании, изредка и «аккуратно», а потом стал пить запоем. Во время запоя валяется по вокзалам, трактирам, на собственном чердаке, на черной лестнице... Не раз обвинялся в скандалах. Запои продолжаются иногда месяца по 14, повторяются через несколько месяцев. Пред запоем больной испытывает приступ тоски, не находит себе места, хочется уйти «куда глаза глядят», чувствует непреодолимое влечение к алкоголю... В конце запоя у больного бывают галюцинации (мыши, крысы, звон колоколов и т. д.). Запой кончается, и больной чувствует теперь отвращение к алкоголю. В промежутках между запоями наш больной-хороший и способный работник. В последнее время стал раздражительным, память несколько ослабела, стал ревнив, появились припадки падучей болезни.
Один такой запойный алкоголик в повести Сейфуллиной «Каин-кабак» («Новый мир», IV- 1926 г.) рассказывает о себе:
— Запивать шибко стал. По месяцу, бывает, закручиваю. Ем мало, все пью, пью... Перегорело от вина в нутре. Ну пьяный не хорош, шибко бесстыж случаюсь. Чтоб дети мои меня в это время не видели, запой отбываю в Каин-кабаке. Место самое подходящее...