Наверное, если бы
известный современный фильм назывался бы именно так, а не своим настоящим названием, связанным с охотой, то он в силу одного своего имени собрал бы гораздо больше зрителей:
русское национальное пьянство имеет еще более яркие
национальные особенности, нежели
русская национальная охота. Наше безобразное, чудовищное, доведенное до маразма,
безудержное пьянство почти всегда можно отличить от какого-либо другого иноземного
пьянства, обнажающего черты характера данного народа. Всякий, кому приходилось наблюдать,
как пьют иностранцы, легко мог увидеть, что
алкоголь снимает с человека социальную маску и выставляет на всеобщее обозрение не только его индивидуальные, но и национальные особенности. Знатоки международных застолий рассказывают, что никогда не спутаешь
немецкий алкогольный юмор с его физиологической направленностью с шумным
французским хмельным бахвальством или американской полупьяной бравадой, одновременно инфантильной и нахальной. Наше пьянство включает в себя все перечисленные чужие свойства, сохраняя при этом собственный колорит и своеобычность.
Русский мужик пьет с такой неудержимой силой, серьезностью и страстностью, как будто идет на последний и решительный бой. Конечно, в пьяном состоянии он нередко бывает жалок, но все же чаще страшен.
Русское пьянство, страшное в своей вполне обыденной бессмысленности и жесткости, как правило, несет в себе некий протест.
Знаменитый русский бунт, бессмысленный и беспощадный, начинается со стакана водки и на микроуровне жизни — в быту и семье—происходит ежедневно.
Против чего же бунтуют со стаканом в руке российские жители? Против тупой серой бессмысленной жизни, которую они сами и породили.
Впрочем, если бы в
русском пьянстве содержался бы только протест и
отрицательные эмоции, то едва ли бы мы пили настолько сосредоточенно и самозабвенно, что впору сравнивать это занятие с
национальной религией. Действительно, в какой еще стране
процесс употребления алкоголя по сути дела превращен во вторую национальную религию, бессознательно пародирующую некоторые стороны первой (в привычке пить "на троих" видна деградация культа Троицы, которую наши пьяницы предпочитают "почитать" за углом). Самозабвенность
русского пьянства вызвана, прежде всего, теми приятными моментами, которые рождались в минуты застолий— чувством единства, сплоченности и мужского братства, снятием всех тормозов, зажимов и барьеров между людьми, ощущением полета (точнее говоря, "улета" от реальности в некий фантастический смещенный мир). На сегодняшний момент эта самозабвенность проявляется во всех видах
российского пьянства, и объективно, и субъективно стирающего грань между праздниками и буднями. В самом деле, что такое запой для самого
алкоголика,
беспрерывно пьющего и по понедельникам, и по субботам, и на Рождество — затянувшийся тяжелый праздник или слегка облегченные будни?
